Black  Bears  M C
RU  EN
1998 год 1999 год 2000 год 2001 год 2002 год 2003 год
2004 год 2005 год 2006 год 2007 год 2008 год 2009 год

"76 rus" Сентябрь 2007г. тираж 5000 экз

За рулем: Потапов Сергей Анатольевич, 45 лет. Босс ярославского мотоклуба «Черные медведи» с момента его основания, 1993 года. Разведен. Имеет 17-летнего сына Илью.

Маршрут: здание медакадемии на улице Революционной, «Масляный пролом» напротив мэрии, Депутатский переулок, улица Кирова, Богоявленская площадь, «Берлога» в Заволжском районе, Толга, Коровники.

Мотоцикл: Ямаха Роял Стар 1998 года выпуска.

Текст: Ольга Продан Фото: Максим Панов

Я считаю себя маленькой частичкой Ярославля

Цветочный центр культуры

—  Сергей Анатольевич, давайте перенесемся на три десятилетия назад. Тогда, в 1978 году, после окончания школы вы приехали из поселка Варегово Больше-сельского района в Ярославль и поступили в мединститут. Не раз говорили, что именно вузу вы благодарны за то, что полюбили Ярославль...

—  Ребенком я часто ездил сюда — в цирк, на базар, но сам город тогда не впечатлял. Когда поступил в институт, появилось много друзей, узнал все красивые и злачные места Ярославля. Понял, насколько этот старинный русский город хорош: спокоен и красив.

И сейчас летом здесь очень много цветов, но и другие города «подтянулись», Москва, например — догнали, а может даже и перегнали в этом отношении. Но в начале 80-х годов Ярославль был такой один. Центр его можно было сравнить разве что с ВДНХ — весь утопал в цветах, кругом клумбы. Впечатляла клумба с медведем, как на гербе Ярославля. Москвичи, когда в гости приезжали, поражались, как много у нас цветов и что никто их не рвет — не мнет.

А какая у нас архитектура: храмы, старинные дворики: «Масляный пролом», «Веревочный пролом» — они и сейчас остались, но потеряли свое очарование, нежилыми стали. Раньше же здесь кипела жизнь — жуткие коммуналки, на скамейках постоянно сидели местные жители, что-то обсуждали.

И летних танцевальных площадок тогда много работало. Нам с друзьями было по 18 лет, и мы регулярно ходили на танцы. На «Пятерке» это «Веранда» в парке Моторного завода, рядом с Октябрьской площадью, с Красной площадью.

Часто вспоминаю штрихи того времени. Рестораны «Поплавок» напротив художественного музея, «Б-4», «Чердак», «Угол», столовые «Офицерская», «Три поросенка», «Тошниловка», пивнушка «Спейс». Если их кто еще помнит, буду очень рад. У бани шинного завода, фабрики-кухни в холода продавали подогретое пиво. Кстати, очень обидно, что ярославское пиво так испортилось в последнее время. В 80-х оно считалось синонимом качества, по всей России знали, что оно вкусное. В Москву я его возил ящиками, сколько мог, в подарок друзьям.

—  Почему же ушли из мединститута, не доучившись — знали же, что на время службы в армии придется покинуть все это?

—  Понял, что моя перспектива — какая-нибудь районная больница: утром — обход, днем — прием и так изо дня в день. Понял, что не мое, скучно стало. Потому-то и бросил мединститут на втором курсе. В армии попал в Читу в ракетные войска.

—  А в войсках любимый Ярославль часто вспоминали?

—   Когда стояли на посту, охраняли артиллерийские склады, вокруг было много тупиковых местечек, где грело солнышко и накатывали воспоминания. Все мы, солдаты, писали ручкой на стенах, на деревяшках о своем, что на гражданке осталось. Кто-то стихи, а я все время рисовал Ярославль — площадь Подбельского, Спасо-Преображен-ский собор, Церковь Богоявления. Назубок знал, где сколько башенок, в каком месте колокольня.

И когда программа «Время» шла, ее в армии всех смотреть заставляли, в прогнозе погоды изредка в заставке фото Ярославля показывали. Так я счастлив был, всем говорил: «Во-во, смотри, Ярославль — центр культуры!».

Разрушенная Толга в Копенгагене

—  Сергей Анатольевич, потом в вашей жизни была Москва, институт культуры. Что же не зацепились за столицу, — ведь была такая возможность, — а вернулись в родные края?

—   В Москве все казалось суетным и мелким. Предложения поехать после окончания вуза в другие города были, но я искал возможность распределиться только в Ярославль. В 1987 году стал работать в комитете по телевидению и радиовещанию Ярославского облисполкома.

В том же году понял, что пришло время креститься. Еще в старших классах ездили с товарищем на Пасху в Троице-Сергиеву Лавру на перекладных. Влекло праздное любопытство и уважение к русским традициям. В Варегове-то церквей и приходов не было.

Крестился в Троицком храме села Песочного рядом с Толгой. До 1987 года монастырь заселяла детская колония, а потом его передали церкви. Приехали первые насельники — это были мужчины — заколачивали дыры в заборе, охраняли территорию. Но какое-то время монастырь пустовал, я весь его облазил, знал чуть ли не каждый уголок. Даже сделал фотографическую книгу про разрушенную Толгу в единственном экземпляре. Когда ездил в Копенгаген, подарил ее русской православной церкви, она и сейчас хранится там в библиотеке.

—  Вы часто вспоминаете три лучшие года вашей жизни, проведенных рядом с храмом в Коровниках. Как туда забросила судьба?

—  На телевидении я проработал недолго, стал вольным фотографом. В Коровниках у меня была художественная мастерская. Добрых друзей у меня всегда было много, я без них никто, именно друзья меня и сделали. Приезжали без предупреждения — ведь сотовых в конце 80-х в России не было, да и простой телефон поставить была проблема. Общались в моем саду, среди старых яблонь. Сажал я там только зелень, а весь участок оккупировали одуванчики — огромные, в метр высотой, шапки величиной с кулак, красоты необыкновенной. Такими урождались из-за необычайно плодородной земли, триста лет народ за ней ухаживал. Когда жителей расселили, все их огороды куда-то вывезли- экскаватором выкопали, загрузили землю в самосвалы.

Тогда я занимался исключительно фотоискусством. Снимал своих друзей, цветы. Чаще всего — ярославские дворики — в основном, в центре и на Перекопе. Такие они были колоритые, запущенные — на веревках белье сохнет, облупившиеся стенки, подковки на дверях сараев, старенькие лодки, мотоциклы...

С утра просыпался — ставил на плитку чайник и убегал купаться в Волге. Потом пил чай с хлебом и шел заниматься искусством.

—  Давайте с небес на грешную землю спустимся. Начало 90-х — тяжелые времена, Павловская реформа, пустота в магазинах, пшено в очередь... Коснулись вас материальные тяготы, обухом обрушившиеся на россиян?

—  Еще как. Жил я тогда на средства, которые получал от участия в московских, российских, зарубежных выставках. Как-то за разворот в молодежном календаре тиражом миллион экземпляров получил 8000 рублей — год можно ничего не делать! Ведь зарплата в 300 рублей месяц считалась хорошей.

Но в 91 году был обвал и заработанное сгорело в один миг.

Пришлось устраиваться в газету фотокорреспондентом. И опять понял, что не мое это дело. В ежедневке снимок живет только день, никакого творчества: сегодня птичек на выставке снимаешь, завтра — зэков. Несерьезное какое-то занятие. Продолжал ездить в Москву к друзьям, на выставки. Во время путча был у Белого Дома, сделал там много снимков.

Уже через полгода ушел из газеты. Началась свободная торговля, мечтал сделать фотографический магазин. Но получилось — маленький комиссионный магазин. Находился он в Депутатском переулке, справа от храма.

—  Сергей Анатольевич, такое чувство, что чуть ли не вся места-закоулки Ярославля стали для вас родными, где-то вы жили, где-то творили, где-то работали...

—  Я действительно жил во всех районах Ярославля, кроме Заволжского и Брагино.

«Таврия» стала мала

—  Вот мы вплотную и подошли к тому судьбоносному моменту, о котором так любят писать журналисты. 1990-й год, Потапов едет в троллейбусе, видит в окно мотоцикл и понимает — именно этого, чувства полета, внутренней свободы ему так не хватает в жизни. Чтобы это ощутить, в толкучке надо ехать? И, кстати, что это был за троллейбус?

—  Жил я тогда на Нефтестрое, ездил в центр на пятом троллейбусе. Вечером там практически не было пассажиров, едешь: на улице все кругом красиво освещено, жасмином пахнет, мотоциклисты на «Явах» ездят — хорошо, спокойно.

—  А автомобили вас никогда не привлекали?

—  Нет, пытался ездить, купил старенькую, но быстро забросил. Сдал в металлолом.

—  О количестве ваших мотоциклов среди байкеров ходят легенды...

—  Как-то одномоментно у меня было 11 мотоциклов, сейчас — «Ямаха», три «Урала», мотороллер «Вятка» 1964 года выпуска, скоро придет «Хонда».

—  В девяностые годы легко было «достать» мотоцикл?

—  Советские мотоциклы было купить легко, были бы деньги. Русские мотоциклисты тех времен просто обязаны были быть «рукастыми» — их средства передвижения постоянно ломались и их нужно было ремонтировать.

С 1996 года начали возить мотоциклы из Японии и Германии. Моим первым «иностранцем» стал «Хонда НВ-750». Приобрел его в Москве за небольшие деньги, потрепанным. За зиму перехромировал, отполировал, перекрасил. И к весне он у меня стал как конфетка!

—  Сергей Анатольевич, ваш любимый маршрут на мотоцикле?

—  Для мотоциклиста лучше ездить за городом, где нет машин, пробок, светофоров. Очень люблю путешествия на Север, где красивая природа, хорошие люди и дороги, справедливые гаишники.

—  Ну сразу вопрос назревает: выходит, в Ярославле гаишники несправедливые?

—  У нас они менее справедливые, чем на Севере, но более справедливые, чем на юге.

Я стараюсь правил не нарушать, ездить только в шлеме и защите и всех призываю. Ездить на мотоцикле и не падать невозможно. Я, само собой, тоже неоднократно падал, но отделывался лишь синяками и легким испугом. Кстати, за все годы существования мотоклуба "Черные медведи" ни один его член не погиб и не покалечился. Мы следуем мудрости "Не надо ездить быстрее, чем летает твой ангел-хранитель".

—  Признайтесь же: какой мотоциклист не любит быстрой езды и не приемлет установленных 90 км в час за городом?

—  Просто такая установка скорости устарела, она для других времен, мотоциклистов, дорог. Сейчас 120-140 — нормально.

—  Многие ваши путешествия начинаются с «Берлоги» — клубных гаражей в Заволжском районе. Раньше там проходили многие мероприятия, концерты. А сейчас почему там тишина?

—   В свое время мы очистили этот гаражный загон от металлолома и мусора, поставили ворота, огородили металлической проволокой. Сейчас этой территории разросшемуся клубу мало, используем ее как гараж. А вот места под клаб-хаус не хватает.

—  У вас тысячи друзей. Когда к вам приезжают впервые, какие ярославские красоты вы показываете гостям?

—   Конечно же, Волжскую набережную и центр города. И россиянам, и американцам, и немцам, и французам показываю ярославские храмы — отрадно, что они передаются церкви. Бывает, рассказываю историю города.

Кстати, в связи с гостями хочется заметить, что не хватает у нас в городе гостиниц. 200-300 человек приезжают — проблемы с размещением начинаются. Гостиниц и мало, и очень дорогие они, что не соответствует уровню сервиса.

—  Сергей Анатольевич, знаю, что и сейчас нередко предлагают вам заманчивые перспективы, если уедете вы в другой город. Не случится ли так, что когда-нибудь «Черные медведи» останутся без своего Босса?

—  Я никогда не оставлю Ярославль. Это мой город, здесь мой сын, мой клуб равно семья, рядом, в Большесельском районе, родители. Я считаю себя маленькой частицей Ярославля.





Обсудить в форуме
 
 
Новости
Клуб
Книга Памяти
Соседи
Базовые понятия
История
Ответы на вопросы
Медведи
Календарь
Пресса
Гараж
Мануалы
Ссылки
Контакты
Гостевая
Форум
Медвежья Миля
Дрэг-рейсинг
Фотогалерея


Design by MC & AlexTk